Я не обвиняю свою жену!.. Я не о ней говорил, а об ее духовнике! - Вы обратились к должностному лицу, и ему решать, как следует действовать... Еще раз, мадам, что вы можете сказать в свое оправдание? - Увы! Ничего! - Правда ли, что ваш супруг поручил вам этих девушек в свое отсутствие? - Да! - Правда ли, что на его вопрос, где они, вы ответили, что не можете ничего ему сообщить по этому поводу? Казалось, комиссар ожидал ответа Франсуазы на последний вопрос с некоторого рода беспокойным любопытством. Да, месье, - ответила та с обычной простотой и наивностью, - я ответила так моему мужу. Комиссар не мог удержаться от выражения горестного изумления. Как, мадам! На все просьбы... на все настояния вашего мужа... вы не могли дать другого ответа? Как! вы отказались что-либо пояснить? Но это невозможно... это абсолютно невероятно... - Однако это правда! - Но что же случилось с этими девушками, которых вам поручили? - Я ничего не могу сказать по этому поводу... Если уж я не ответила моему бедному мужу, то, естественно, никому другому не отвечу! - Видите, разве я не прав? - вмешался Дагобер. Разве может говорить таким образом женщина добрая, честная, разумная до этого времени, готовая на всякого рода самопожертвования?.. Разве это естественно? Повторяю, главную роль тут играет духовник! Надо решительно и быстро принять меры... тогда все выяснится, и, быть может, мне будут возвращены мои бедные девочки! Комиссар снова обратился к Франсуазе с видимым волнением: - Мадам... я вынужден говорить с вами очень строго... меня обязывает к этому долг... Все это так необычно, что я должен сообщить судебному ведомству, не медля ни минуты. Вы сознаетесь, что девушки были вам поручены, и не хотите открыть, что с ними сталось!.. Выслушайте же меня хорошенько: если вы отказываетесь дать на этот счет объяснение, то я обязан обвинить вас в исчезновении сестер Симон... только вас одну... и вы будете взяты под стражу... - Я! - с ужасом воскликнула Франсуаза.