Относительно моих туалетов: мне кажется, никому до этого нет дела, кроме моего зеркала. Я выхожу одна, потому что люблю идти, куда хочу. Я не посещаю обеден... да, это правда: но если бы была жива моя мать, я объяснила бы ей свои верования, и знаю, что она в ответ наградила бы меня нежным поцелуем... У меня в комнате стоит языческий алтарь в честь юности и красоты... Но это потому, что я поклоняюсь Создателю во всех его дивных творениях... во всем, что Он создал прекрасного, честного, доброго, великого. Я всегда, и днем и ночью, из глубины сердца твержу одну молитву: благодарю тебя, Господи, благодарю!.. Вы говорите, что господин Балейнье часто заставал меня в возбужденном состоянии... Это правда, да... Но это случалось потому, что в эти минуты, отбросив мысли обо всем гадком, низком и злом, что делает для меня таким горьким мое настоящее, я уносилась мечтой в будущее... И тогда мне открывались такие дивные горизонты... я видела такие ослепительно чудные виденья, что невольно приходила в какой-то божественный экстаз... я не принадлежала более земле... Лицо Адриенны совершенно преобразилось при этих словах, высказанных с пылким увлечением: оно казалось сияющим; чувствовалось, что для девушки в эту минуту не существовало окружающего. Это потому, - продолжала она, все более и более возбуждаясь, - что в эти минуты я дышала чистым, животворящим воздухом свободы... Да... воздухом свободы, укрепляющим тело, драгоценным для души!.. Да, в эти минуты я видела женщин, моих сестер... не униженных эгоистичным господством, тем грубым и переходящим в насилие господством, которому они обязаны всеми соблазнительными пороками рабства; господством, прививающим обольстительную лживую кокетливость, пленительное коварство, притворную ласковость, обманчивое смирение, злобную покорность... Нет!.. я видела моих сестер, благородных сестер, спокойными и чистосердечными, потому что они были свободны... Я видела их верными и преданными, потому что им был предоставлен свободный выбор... Я видела их чуждыми высокомерию и угодливости, потому что над ними не было господина, которому нужно была бы льстить... Я видела их, наконец, любимыми, уважаемыми и оберегаемыми, потому что они имели право вырвать из бесчестных рук свою честно данную руку! О сестры мои! дорогие мои сестры!.. Я чувствую и верю, что это не обманчивые, утешительные мечты... Нет, это святые надежды, которые должны когда-нибудь исполниться! Увлеченная помимо воли этими горячими словами, Адриенна должна была замолкнуть на минуту, чтобы _вернуться к действительности_. Она не заметила, как радостно сияли лица ее слушателей, переглядывавшихся друг с другом. Послушайте, да ведь это великолепно! - шепнул на ухо княгине сидевшей с ней рядом доктор, - она не могла бы лучше говорить, если бы была заодно с нами! - Ее можно довести до нужного нам состояния, раздражая резкостью, - прибавил д'Эгриньи.