Он подбежал к миссионеру и со слезами на глазах, протягивая к нему руки, воскликнул с необыкновенным волнением: - Месье... я вам обязан жизнью этих детей... я знаю, как я вам обязан... я ничего не говорю... нечего сказать... - Вдруг его точно осенило воспоминание, и он прибавил: - Но позвольте... подождите... когда я цеплялся за утесы, чтобы волны меня не унесли... не вы ли это протянули мне руку?.. Ну да, да... это были вы... я узнаю вас... то же юное лицо... белокурые волосы... Конечно, это были вы! - К несчастью, силы мне изменили: я не смог удержать вас, и вы упали снова в море. Я не знаю, как вас и благодарить, - с трогательной простотой продолжал Дагобер. Тем, что вы спасли этих девочек, вы сделали для меня больше, чем если бы спасли меня самого... Но какая храбрость!.. Какая отвага! - с восторгом повторял солдат. И такой юный при этом... с лицом девушки. Как! - воскликнула Бланш, - наш Габриель помог и тебе? - Габриель? - спросил Дагобер, обращаясь к священнику. Вас зовут Габриелем? - Да. Габриель, - повторил солдат с изумлением. И вы священник? - прибавил он. Да, священник, миссионер. А кто вас воспитывал? - спрашивал солдат. Добрейшая и благороднейшая женщина, которую я почитаю за лучшую из матерей!.. Потому что она пожалела меня, покинутого ребенка, и воспитала, как сына! - Это Франсуаза Бодуэн, не так ли? - сказал растроганный солдат. Да! - ответил, в свою очередь, изумленный Габриель.