И как это ей теперь нужно! - Пусть только она не преувеличивает... Точно я ведь ничего обещать не моту... ну, хоть бы насчет его выхода из тюрьмы! Скажу только, что буду хлопотать... Одно могу обещать наверное... ведь она очень нуждается, ваша подруга, со времени заключения Жака в тюрьму? - Увы! да! - Ну, так вот я могу обещать... маленькую помощь, начиная даже с сегодняшнего дня... Это чтобы дать ей возможность жить честно... И если она будет вести себя умно... если умно будет себя вести... то позднее... быть может... - Ах! вы не можете поверить, как вовремя вы пришли на помощь бедной Сефизе!.. Право, точно вы ее ангел-хранитель!.. Честное слово, Роден вы или Шарлемань, а я поклянусь, что вы превосходный... - Тише, тише, не надо преувеличивать, - прервал ее Роден. Скажите просто: "добрый, мол, вы старичок", и больше ничего, моя милая девочка. Нет!.. вы посмотрите, как странно вещи складываются! Ну, мог ли я знать, когда услыхал, что кто-то ко мне стучится, - а откровенно сказать, это меня порядочно рассердило, - кто бы мог мне сказать тогда, что это пришла молоденькая соседка, которая под предлогом неуместной шутки дала мне возможность сделать доброе дело?.. Ну, идите же, успокойте вашу подругу... Она еще сегодня получит пособие; итак, надейтесь и верьте! Слава Богу, добрые люди на земле еще не перевелись. Вы тому подтверждение! - Помилуйте... это очень просто! Стариковское счастье - видеть счастливыми молодых! Все это произносилось с таким искренним простодушием, что у Пышной Розы навернулись слезы на глаза, и она продолжала совсем растрогавшись: - Слушайте, конечно, и я и Сефиза - мы простые, бедные девушки, и не из слишком добродетельных... Но сердца у нас добрые, и если когда-нибудь вы заболеете, так только дайте нам знать: никто лучше нас за вами ухаживать не станет... мы ведь лишь этим и можем вам отплатить... Конечно, и Филемона я так настрою, что он даст себя в куски за вас изрезать, ручаюсь за это, так же как Сефиза поручится за Жака, который будет полностью ваш на жизнь и на смерть!.. - Видите, милая девочка, разве я не правду говорил? Голова шалая, но сердце золотое! А теперь, до свидания! И Роден поднял свою корзинку, которую он поставил возле себя на пол. Дайте-ка мне корзинку: она вам мешает, - отбирая у Родена корзину, заметила Пышная Роза. А сами обопритесь на меня: на лестнице так темно... вы можете оступиться.