Суд над вами произнесен. Вам никогда не приобрести той мощи, той сосредоточенности ума, которая позволяет управлять и людьми и обстоятельствами. А я ими обладаю, и знаете почему? Только потому что, отдавшись всецело службе нашему ордену, я всегда оставался безобразным, грязным и девственным... Да, девственным... вся мощь моя в этом!.. Говоря эти ужасные по своему цинизму слова, Роден казался совершенно страшным. Но княгиня де Сен-Дизье находила его почти прекрасным благодаря отваге и энергии. Отец д'Эгриньи, чувствуя, что этот человек-демон начинает непреодолимо и непреклонно властвовать над ним, попытался в последний раз возмутиться и воскликнул: - Эх, месье, это хвастовство не является доказательством силы и уменья... Увидим, что будет на деле! - Увидите... - холодно продолжал Роден, - и знаете, в каком деле? - (Роден любил вопросительную форму в разговоре.) - В том самом, от которого вы так трусливо бежите... - Что вы сказали? - воскликнула княгиня. Пораженный дерзостью Родена, отец д'Эгриньи не мог вымолвить ни слова. Я говорю, - медленно продолжал Роден, - что берусь достигнуть успеха в деле о наследстве Реннепонов, которое вы считаете окончательно проигранным.