До той поры я шпионил за товарищами вполне бескорыстно... Но приказания начальника заставили меня сделать новый шаг по позорному пути... Я сделался доносчиком, чтобы избежать заслуженного наказания. Но моя вера, мое смирение и доверчивость были так велики, что я исполнял эту вдвойне омерзительную роль в полной душевной невинности. Правда, однажды мной овладело смутное сомнение, может ли та религиозная и милосердная цель, на которую мне указывали, служить оправданием шпионству и доносам? Это был последний взрыв великодушных стремлений, которые во мне старались убить. Я поделился опасениями с начальником, и он мне ответил, что я не должен рассуждать, а должен только повиноваться, и что ответственность за мои поступки всецело лежит на нем. Продолжайте, сын мой, - сказал отец д'Эгриньи, невольно впадая в глубокую подавленность. Увы! я был прав, когда противился вашему отъезду в Америку! - Да, провидению было угодно, чтобы мои глаза открылись именно в этой новой, благодатной и свободной стране, благодаря необыкновенному случаю, осветившему настоящим светом все мое прошлое и настоящее! - воскликнул Габриель.