Сейчас этот подлец меня оскорбил, - указал он на Морока, - я все снес, пока дело касалось меня. Я слушал все ваши глупости, потому что мне казалось, что вы сочувствуете несчастным девушкам... Но если у вас нет ни сердца, ни жалости, ни справедливости, то я вас предупреждаю, что я так же обойдусь с вами, как с этим псом... - и он снова указал на Предсказателя. Я не посмотрю, что вы бургомистр, если вы осмелитесь отзываться об этих девушках иначе, чем о своих дочерях... слышите? - Как... вы осмелились сказать... - воскликнул бургомистр, заикаясь от гнева, - что если... я буду говорить об этих искательницах приключений... - Шапку прочь... когда говоришь о дочерях маршала герцога де Линьи! - воскликнул солдат, срывая колпак с головы бургомистра и бросая его на пол. При этом выпаде Морок задрожал от радости. Действительно, Дагобер, потеряв всякую надежду, не мог больше сдерживаться и дал волю гневной ярости, которую он с трудом до сих пор смирял. Когда бургомистр увидел свой колпак на полу, он с изумлением взглянул на укротителя, как будто не смея поверить в такое чудовищное оскорбление. Дагобер, хотя и жалел о своей вспыльчивости, но, понимая, что примирения больше быть не может, огляделся кругом и, отступив назад, очутился на верхних ступеньках лестницы.